(Ко дню защиты детей)Во время обсуждения женского вопроса я начала анализировать свои прошлые отношения с мужчинами. Удивило то, какая значительная разница разделяла меня с теми людьми, которые мной интересовались. Прозвучит забавно, но период 15-18 лет был временем моей наибольшей востребованности среди мужчин 25+. В те годы это казалось чем-то естественным, но по истечении времени ужасает.
Что такое «груминг»?
Для российского общества понятие «груминг» новое. Гораздо лучше оно проработано на западе, поэтому приведу определение из Кембриджского словаря: Груминг — деятельность со стороны взрослого, заключающаяся в установлении близких отношений с ребенком с целью склонить его к сексуальным отношениям.
Кого же в данном случае мы считаем ребенком? Вообще, всех людей младше 18 лет. Остановимся на этом возрасте потому, что в большинстве современных государств (в том числе и в России) именно 18 лет является возрастом приобретения полной дееспособности. Это обусловлено тем, что к такому возрасту человек в среднем уже имеет сформированную психику и подходит к завершению формирования мозга.
Подросток и любовь ко взрослому
Не отказывая подросткам в самостоятельности, мы должны признать, что они всё ещё находятся в процессе формирования личности, они не обладают таким же зрелым мышлением, критическим восприятием и жизненным опытом, как взрослые люди. А многочисленные психологические травмы, щедро нанесённые семьёй в её нынешнем виде, и связанные с ними нарушения уязвляют и без того чрезвычайно чуткое существо. Как отмечают Зиновьев и Михайлов в книге «Психология и психотерапия насилия», в условиях отсутствия привязанности между родителем и ребёнком последний, несмотря на страх доверять взрослым, стремится компенсировать отсутствие психологически безопасной связи с родителем связью с другим взрослым. Это делает молодого человека особенно восприимчивым к вниманию со стороны старших. Взрослый часто воспринимается как авторитет. Даже если разница «всего» 5 лет — в подростковом возрасте это значительно. Внимание старшего, такого умного и такого опытного, может не просто показаться ребёнку приятным, но обещать ту самую крепкую моральную связь со взрослым, которой у него не было с родителем. Если старший позволяет себе пользоваться доверием ребёнка, эксплуатировать и усугублять его травмы, то склонить несовершеннолетнего к сексу — задача тривиальная.
Некоторые скажут: «Хорошо, даже если влечение к старшему — это следствие травм. Что плохого в том, чтобы удовлетворить желание подростка?» Дело в том, что, к сожалению, ища романтику со взрослым, ребёнок ищет не её, а привязанность к родителю, которую настоящий родитель дать не смог. В отношениях со взрослыми дядями секс — это своеобразная плата за суррогат родительско-детских отношений, потому что ребёнок чувствует и/или знает, что иначе отношения с любимым взрослым ухудшатся, даже если любимый взрослый утверждает обратное.
К тому же Зиновьев и Михайлов указывают, что дети, подвергшиеся физическому и/или моральному насилию, часто не умеют определять и отстаивать личные границы. Действуя достаточно «аккуратно», злоумышленник способен не только внушить подростку, что он «сам этого хочет», но и напрямую причинить дискомфорт, не встретив при этом никакого сопротивления. Поэтому говорить о самостоятельном взвешенном решении несовершеннолетнего заняться сексом с человеком значительно старше — это злостное оправдание угнетателя и перекладывание вины на жертву. В большинстве случаев такие отношения — это попытка ребёнка компенсировать свои моральные травмы и найти во взрослом родителя. «Родителя», который берёт плату — плату очень высокую.
Желание романтических и сексуальных отношений со взрослым — это следствие травмы, а не свободный выбор и уж тем более не здоровая романтическая любовь. Итог таких отношений — новые травмы. Принято считать, что пострадавшие от сексуального насилия начинают бояться секса, но на самом деле реакция может быть прямо противоположной. Гиперсексуальность — это механизм переживания травмы: она проявляется в усиленных сексуальных фантазиях и желаниях, которые занимают много времени, а также в более активном поиске сексуальных контактов, чем до травмы.
Секс без желания им заниматься воспринимается как насилие и часто вызывает у человека ощущение отрешенности от своего тела. В качестве механизма защиты жертва старается отделить личность от физической оболочки, внушая себе, что насилие происходит не над ней самой, а над её плотским воплощением, к которому она никакого отношения не имеет. Это приводит к отсутствию любви и заботы по отношению к своему телу, что может выражаться либо в самоповреждениях (сельфхарм), либо в расстройствах пищевого поведения (РПП), либо в гиперсексуальности (а может быть, и во всём сразу). Отчуждение от тела подталкивает жертв педофилии и груминга к занятиям проституцией в будущем.
Сторонний наблюдатель, увидев такое поведение, может сказать: «Видно же, она сама напрашивается, значит, сама виновата». Но этот нерадивый наблюдатель неправ — с ребёнка спроса нет; он — жертва своих травм и любимого взрослого. Подростки находятся в более слабой позиции, поэтому старшие должны защищать молодых людей, а не пользоваться их уязвимостью для самоудовлетворения. Спрашивать нужно только со взрослого.
Взрослый и любовь к подростку
Частым аргументом в пользу отношений с большой разницей в возрасте является «любовь». Как мы уже выяснили, ребёнок действительно любит. Но его любовь к взрослому — не здоровая романтическая любовь к партнеру, а искалеченная и поруганная любовь к родителю. Что же насчёт романтической любви взрослого к подростку?
Как писала Александра Коллонтай в произведении «Отношение между полами и классовая борьба», формула настоящей любви заключается в бережном отношении к душе другого, свободе, солидарности и равенстве. Сразу возникает вопрос: «Равенство? Насколько равны взрослый и подросток?» В период первых 20 лет жизни личность развивается настолько быстро, что даже один год может казаться великой дистанцией. Каким бы умным ни был подросток, он не обладает тем опытом, той укрепившейся системой взглядов и, важно, теми материальными ресурсами, которыми обладает взрослый. Ребёнок не может мыслить на одном уровне со старшим партнёром. Поэтому ответ: взрослый и подросток не равны. Это значит, что взрослый человек не может испытывать настоящую здоровую любовь к подростку. Слова любви в их случае — это либо намеренный обман, либо не намеренный, но все же обман.
Что же толкает взрослого на отношения с подростком? Есть много факторов, среди них — физическое влечение, фетишизация и психологическое состояние. Интересно последнее. Почему взрослые не хотят найти партнёра примерно своего возраста, который мог бы общаться с ними на равных? Иногда у людей просто не получается привлечь сверстника, и они вынуждены прибегать к легкодоступному варианту. Некоторыми движет желание обрести власть над зависимым, более слабым и совершенно безопасным партнёром. А порой человек хочет общаться с теми, кто не может здраво посмотреть на него и дать оценку, соответствующую реальности. Таким людям нужна не просто валидация, а идеализация самих себя. В глазах подростка они стремятся увидеть себя такими, какими быть хотят, но не могут. По сути, эти люди используют детей, безжалостно их калечат ради удовлетворения своих физических и психологических потребностей. Любовь взрослого к подростку на поверку оказывается ничем иным как плотским влечением, сдобренным психологической несостоятельностью.
Патриархат и женская юность
Наконец настало время поговорить о том, кто же все эти «подростки» и «взрослые», о которых уже столько сказано. Надо признать, что дети, подвергающиеся грумингу, — это чаще всего молодые девушки. А старшие, пользующиеся их уязвимостью, — мужчины. Обратные ситуации возможны, но редки. Такой расклад обусловлен господствующим общественным положением мужчины, чья доминация настолько неоспорима и привычна, что возраст является лишь очередным фактором неравенства и угнетения, а общество воспринимает это как естественный порядок вещей.
Сколь прелестна девичья молодость! Не так ли? Об отношении общества к взрослению и особенно старению женщины красноречиво говорит не только сфера бьюти-индустрии, навязывающая страх перед морщинами, но и вся мировая культура с ее литературой и кинематографом. Если для мужчины молодость — это сила, то для женщины — красота (главное ее качество с точки зрения патриархата). Публика фетишизирует женскую юность, монетизирует её и превращает в орудие пытки для самой обладательницы этого блага. Взрослые мужчины проявляют особый интерес, они говорят: «Ты старше своего возраста. Ты значительно умнее своих сверстников. Ты очень зрелая для своих лет. Ты близка мне по духу», — но это грубые манипуляции, искажающие в юном разуме восприятие «себя», «нормального» и представление о личных границах.
Да, грумер не тащит подростка в постель насильно. По закону 16 лет — возраст согласия, и никакого наказания тут быть не может. Юридически грумер — не насильник, но фактически он совершает самое настоящее жестокое и безжалостное насилие над личностью и телом психологически уязвимого ребёнка, что общество, называющее себя прогрессивным, одобрять не имеет права.